Ситуация, в чем-то аналогичная древним картам (по которым прослеживается наличие некогда единого источника), неожиданным образом обнаруживается у мезоамериканских индейцев – в росписях их керамических сосудов.

«…Майкл Д. Ко впервые осуществил общий анализ майяской керамики и поставил вопрос о ее назначении, тематике росписей и содержании имеющихся там иероглифических текстов. По мнению этого исследователя, все росписи на полихромной глиняной посуде I тыс. н.э. ограничены приблизительно четырьмя основными мотивами: 1) правитель, сидящий на троне в окружении слуг и сановников; 2) божество со старческим лицом, выглядывающее из раковины, – бог «N» (с раковиной улитки на спине – один из правителей «Подземного царства»); 3) два юных персонажа в богатых одеждах, внешне похожие друг на друга; 4) божество в виде летучей мыши с символами смерти на крыльях.

Показательно и то, что все найденные до сих пор в ходе археологических раскопок целые сосуды подобного рода происходят только из самых богатых и пышных гробниц и погребений, принадлежавших, по-видимому, царям и высшей аристократии майя. Таким образом, получилось, что сцены и тексты, запечатленные на этих изящных вазах, относятся не к повседневной жизни майяской элиты, а к «Подземному царству» смерти. Но М.Д.Ко пошел еще дальше и заявил, что в полихромной майяской керамике мы имеем все, что осталось от очень большой и сложной иконографии царства смерти и его ужасных богов, и что эти сведения каждый древний гончар получал из иероглифической рукописи или книги, которая описывала путешествие души умершего в подземное царство.

Самое поразительное в работах М.Д.Ко состоит в том, что он впервые установил для изображений на ряде полихромных сосудов майя I тыс. н.э. прямые совпадения с мифом о приключениях героев-близнецов в «Подземном царстве» из эпоса майя-киче «Пополь-Вух»…» (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

Рис. 192. Изображение на майянском сосуде с надписью на венчике

Рис. 192. Изображение на майянском сосуде с надписью на венчике

«Что касается иероглифических текстов на расписной керамике майя, то М.Д.Ко установил, что вокруг венчика сосуда идет всегда одна и та же стандартная надпись – «первичная стандартная формула». Точное ее содержание до недавних пор было неизвестно, но теперь есть основания предполагать, что в ней речь идет о путешествии души умершего правителя или сановника майя в Шибальбу – «Подземное царство» и описываются встреченные там божества. Если это так, то майя должны были иметь длинные погребальные песнопения, вероятно, над умирающим или только что умершим человеком, чтобы подготовить его к страшному путешествию в преисподнюю. Вторичные тексты, иногда встречающиеся на таких сосудах возле изображенных фигур, относятся к богам или реальным людям и содержат их титулы и имена.

В расписной керамике майя мы имеем, таким образом, совершенно новый мир майяской мифологии, который до сих пор игнорировался археологами и историками искусства. Этот мир – царство смерти, «населенный» поразительно большим числом ужасных существ, многие из которых редко или вообще не появляются на каменных скульптурах или в уцелевших рукописях майя. Этот обширный набор керамики, предназначенный исключительно для того, чтобы сопровождать умерших царей и аристократов в подземное царство, может быть прямым эквивалентом «Книги Мертвых» у древних египтян. В конечном счете, изображение и надпись на каждом таком сосуде описывают смерть майяского правителя, длительное путешествие его души по страшным лабиринтам подземного царства и последующее воскрешение правителя, превращающегося в одного из небесных богов (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

И еще небольшая цитата для полноты картины:

«Ю.В.Кнорозову удалось прочитать и «первичную стандартную формулу» – кольцевую надпись вокруг венчика сосуда, которая, как известно, никогда не бывает прямо связана с помещенным ниже изображением… «Первичная стандартная формула» названа Ю.В.Кнорозовым «формулой возрождения». Сосуды с такой формулой встречаются на керамике майя с рубежа н.э. до Х в. н.э. Она не была до сих пор обнаружена в надписях на монументальных памятниках – стелах и алтарях. Нет ее и в сохранившихся иероглифических рукописях майя. Тем не менее в I тыс. н.э. были, очевидно, рукописи, посвященные заупокойному ритуалу, тексты которых использовались при составлении «формулы возрождения» на сосудах. «Формула возрождения», употреблявшаяся в погребальном ритуале, вероятно, была достаточно обширной. В надписях на сосудах она представлена в различных вариантах, от предельно краткого (4 иероглифа) до пространного (40 иероглифов). Все варианты не противоречат друг другу и, очевидно, восходят к общему первоисточнику» (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

Итак получается, что в Мезоамерике существовала некая своя «Книга мертвых», отрывки и сюжеты из которой отображались на керамических сосудах майя. «Первоисточник» ее был утерян, но обрывочные тексты продолжали сохраняться в виде «первичной стандартной формулы»…

* * *

Египетская «Книга мертвых»Строго говоря, упомянутая Гуляевым египетская «Книга мертвых» не является единым, имеющим четко ограниченные рамки произведением. Название ее в таком виде было введено известным египтологом Р. Лепсиусом для обозначения текстов на папирусах, которые обнаруживались в захоронениях преимущественно периода уже Нового Царства. Тексты «Книги мертвых» представляют собой ряд из полутора-двух сотен несвязанных между собой глав различного объема, начиная от длинных поэтических гимнов и заканчивая однострочными магическими формулами, которые предназначены для помощи умершему в преодолении опасностей потустороннего мира и обретении благополучия в посмертном существовании.

В более же широком понимании египетская «Книга мертвых» включает в себя также так называемые «Тексты саркофагов» (относящиеся в основном к периоду Среднего Царства) и «Тексты пирамид» (период Древнего Царства). Название этих текстов говорит само за себя: «Тексты саркофагов» наносились на саркофагах погребенных, а «Тексты пирамид» обнаружены на стенах некоторых пирамид.

Исследователи отмечают наличие явной взаимосвязи между этими текстами не только по их назначению, но и по их конкретному содержанию. Поскольку же нам важно именно это содержание, мы не будем вдаваться в тонкости существующего в египтологии деления и ограничимся лишь более общим названием «Книга мертвых», понимая под ним все указанные выше тексты.

Рис. 193. Текст на стене камеры в пирамиде Тети (Саккара)

Рис. 193. Текст на стене камеры в пирамиде Тети (Саккара)

Упомянутую взаимосвязь исследователи трактуют по разному. Кто-то ставит акцент на том, что со временем египетская «Книга мертвых» развивалась и дополнялась по мере ее использования все большими слоями населения. Поскольку историки считают пирамиды местами погребения фараонов, то именно фараонам, по их мнению, и предназначались тексты «Книги мертвых» во времена Древнего Царства. Во времена Среднего Царства тексты наносили на саркофаги знатных вельмож и богатых людей. А в период Нового Царства практически любой египтянин (достаточно состоятельный, чтобы оплатить работу писца) брал с собой в могилу свиток папируса, который мог быть коротким отрывком с «самыми необходимыми» главами или представлять из себя внушительный свиток, достигавший десятки метров в длину и заключавший все меры предосторожности, какие египетский писец знал против опасностей мрачного загробного мира. Другие исследователи считают, что такая «модификация» текстов была просто адаптацией под новых потребителей той «Книги мертвых», которая еще во времена первой династии фараонов существовала уже в целостном виде.

Как бы то ни было, но и те, и другие – явно или по умолчанию – сходятся в том, что основные положения «Книги мертвых» имелись в Египте с древнейших времен. Недаром отмечается, что «Тексты пирамид» записывались архаичным языком с архаичной же грамматикой, что чрезвычайно затрудняет их перевод.

Получается, что – как и с древними картами – и в Мезоамерике, и в Египте некогда в древности были своеобразные «первоисточники» «Книги мертвых». Только в Мезоамерике копировались лишь краткие отрывки из «первоисточника» (много ли уместится на венчике сосуда), а в Египте воспроизводились и довольно обширные части исходного текста (пусть нередко и в несколько измененном виде).

* * *

Интерес к судьбе за чертой бренного существования, имел и имеет место практически во все времена и во всех регионах Земли. Так что стимул к сохранению и передаче некоей «информации о посмертном существовании» и у египтян, и у индейцев Мезоамерики вполне естественен и понятен. Однако поражает просто колоссальное сходство этой «информации» у народов разных континентов даже в подробностях и деталях.

Скажем, часть египетской «Книги Мертвых» инструктирует усопшего, как избежать опасностей после жизни, помогает ему воплотиться в различных мифических существ и снабжает его паролем для прохода на различные уровни загробного мира. У индейцев также считалось, что преисподняя состоит из девяти уровней, через которые умерший должен пробираться в течение четырех лет, преодолевая на своем пути препятствия и опасности.

И в Мезоамерике, и в Древнем Египте верили, что усопшие путешествуют в загробном мире в лодке, в сопровождении «бога-перевозчика», который переправляет их с уровня на уровень. При этом совпадает даже образ бога-перевозчика – собака и собакоголовый бог, птица и птицеголовый бог, обезьяна и обезьяноголовый бог…

Седьмой уровень древнемексиканской преисподней назывался Тео-койолкуальоа, что переводится как «место, где звери пожирают сердца». А на одном из уровней древнеегипетского мира мертвых – в «Судном зале» – вес сердца усопшего сравнивается с весом пера: если сердце отягощено грехами и перевешивает, то оно тут же пожирается ужасным зверем, который соединяет в себе черты крокодила, бегемота и льва и называется «Пожирателем Мертвых»…

Является ли все это простыми совпадениями?.. Не похоже…

Но тогда откуда такое сходство?..

Наиболее распространенный вариант объяснения – сходство мифологических представлений в разных регионах планеты обусловлено будто бы сходством так называемых архетипов человеческой психики у разных народов, которое сформировалось в ходе единой эволюции людей на каких-то ранних этапах. И на первый взгляд, такой вариант действительно все объясняет.

Однако историки, которые используют в этом случае слово «архетип», на самом деле уходят далеко в сторону от того содержания, которое вкладывал в него К.Г.Юнг, вводя данный термин. У Юнга речь идет о наиболее глубоких структурах психики – тех, которые обуславливают только самое общее сходство в инстинктах, эмоциональной реакции и тому подобное. Недаром, он сравнивал архетип не с кристаллом, а с осями кристалла – архетип задает лишь общие законы развития образов, но ни в кое случае не сами образы.

«Архетипы – это, так сказать, органы человеческой души, извечно наследуемые формы и идеи, которые сами по себе лишены определенного содержания, но обретают его в течение жизни человека, чей опыт заполняет эти формы» (К.Г.Юнг, «Психологический комментарий к «Тибетской Книге Мертвых»»).

Между тем в египетской «Книге мертвых» и ее мезоамериканском аналоге мы имеем не только сходство конкретных образов, но и совпадение даже их деталей!..

Получается, что за этим сходством образов и деталей должно стоять сходство самих «первоисточников» или даже их совпадение – то есть вообще единый «первоисточник» единой «Книги мертвых»!..

Тогда откуда он взялся и как оказался на столь удаленных друг от друга континентах?..

Не менее важный вопрос – а что именно представлял из себя этот «первоисточник»?.. Сборник чьих-то фантазий или некую информацию о реальных событиях?..

Если это – всего лишь чьи-то фантазии, то почему они сохранились столь длительное время в столь неизменном виде?.. И почему их сохраняли вообще?..

Если это – сборник действительной информации, то откуда она у наших предков?..

Допустим, у древних египтян и индейцев – как и у современных людей – бывали случаи клинической смерти. И пережившие ее вполне могли рассказывать о своих ощущениях и видениях. Однако, как показывают новейшие данные (в том числе, скажем, многолетние исследования широко известного специалиста в этой области – Роберта Моуди), посмертный опыт переживших состояние клинической смерти довольно ограничен по вполне естественной причине – после некоего «рубежа» возвращение становится невозможным, тело человека умирает окончательно. Между тем надписи на венчике мезоамериканских сосудов и изображения под этими надписями уходят явно заведомо дальше этого рубежа. Явно дальше этого рубежа уходят и тексты египетской «Книги мертвых».

Откуда у египтян и майя информация о некоем «зарубежье»?.. Ведь оттуда никто не возвращался…

Дополнительное удивление вызывает сходство представлений о посмертном мире у индейцев Мезоамерики и древних египтян с еще одним аналогичным текстом – «Тибетской книгой мертвых», которая также описывает состояние и судьбу человека после смерти физического тела, но которая получила распространение в регионе, удаленном как от Египта, так и от Мезоамерики на многие тысячи километров. И хотя «Тибетская книга мертвых» – особенно в последней своей части – имеет определенные расхождения со своими «сестрами» (египетской и мезоамериканской), сходство настолько велико, что возникает ощущение не только наличия у всех трех «Книг мертвых» единого «первоисточника», но и полной реальности описываемых событий…

Однако для того, чтобы продолжить анализ содержимого посмертных текстов и того, что за ними стоит, нам придется на какое-то время отвлечься от основной темы данной книги и «вспомнить о душе» в прямом смысле этого слова.

А.Скляров

 



Добавить комментарий

 

 

Архів сайту по місяцям:

Архів сайту по рокам:

 

 

 

 

 

 

 

 

autosurf