Утеря божественного знания

7 декабря 2012 | АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ | Нет комментариев |

originalОднако отследить потерю таких экстрасенсорных знаний как технологии ясновидения все-таки весьма сложно. Гораздо проще выявить признаки утери более «приземленных» знаний, которая в Мезоамерике вдобавок демонстрирует связь с искусственно введенными запретами.

Так, скажем, долгое время считалось, что индейцам колесо не было известно вплоть до прихода испанцев. Однако затем на американском континенте были найдены древние детские игрушки на колесиках.

Как же могло получиться, что будучи все-таки знакомы (!) с колесом, индейцы не использовали на практике его преимущества?!. Принятая у историков точка зрения заключается в том, что причиной «игнорирования индейцами выгод колеса» явилось отсутствие в западном полушарии тягловых животных.

Но почему бы не запрячь в легкую повозку людей, которые все равно таскали грузы на себе?.. Были хотя бы рикши…

Несуразность?.. Конечно. Особенно если вспомнить, что в Южной Америке обнаружены мощеные дороги протяженностью в многие тысячи километров!..

Рис. 231. Ольмекские игрушки на колесах

Рис. 231. Ольмекские игрушки на колесах

Но еще большей «несуразностью» оказывается то, что знаменитый календарь майя (который прослеживается и у других народов Мезоамерики) со странной продолжительностью в 260 дней – так называемый «тцолкин» – базируется на использовании принципа… двух взаимодействующих шестеренок, которые представляют из себя не что иное как «колеса»!!!

«Тцолкин» основан на сочетании 20 наименований месяцев с цифрами от 1 до 13. Но счет ведется не последовательно, как в нашем календаре. Здесь основа совсем иная: смена дня сопровождается не только сменой числа в месяце, но и сменой самого месяца. У нас бы это выглядело так, что после, скажем, 1 января вместо 2 января наступает 2 февраля, потом – 3 марта, и так до 12 декабря, после которого наступило бы 13 января…

Понять подобную систему счета гораздо проще, если представить ее в виде вращения двух сцепленных зубчатых колес, которое как раз и дает данную последовательность смены календарных дней. Но…

Рис. 232. Принцип счета календаря майя

Рис. 232. Принцип счета календаря майя

Майя не знали колеса!!! И возникает закономерный вопрос: каким образом культура, не знающая колеса, создала календарь, основанный на том самом незнакомом ей колесе?!.

Однако все встает на свои места, если предположить (как уже было сделано ранее), что «тцолкин» со своей странной продолжительностью в 260 дней является календарем не индейцев, а представителей инопланетной цивилизации. И призван отсчитывать дни не столько на Земле, сколько на планете богов.

После окончания Войны Богов (в которой победила ставка не на знание, а на веру) подобное знание, естественно, нужно было у людей истребить вместе с другим «знанием богов» – знанием практических применений колеса. Колесо просто попало под запрет со стороны победивших богов. А календарь сохранился лишь потому, что к нему сделали привязку расчетов по определению жрецами тех дней, в которые нужно было совершать особо важные жертвоприношения богам – ведь «получатели» этих жертвоприношений ориентировались все-таки на свой календарь, а людей было достаточно лишить только знания о его первоначальном предназначении…

Частным случаем запрета на колесо явилось и отсутствие гончарного круга у индейцев (поскольку гончарный круг – то же колесо, только лежащее на боку). В результате при весьма развитом керамическом производстве индейские изделия не имеют ровных и качественных симметричных форм, которых легко можно было бы добиться при наличии гончарного круга. Тарелки, чаши, сосуды хоть и обладают иногда округлыми формами, но выполнены они явно «на руках»…

Естественно, у читателя возникнет вопрос: почему же в таком случае колесо не попало под запрет в Старом Свете. Но это вполне объясняется тем, что американские континенты были территорией проигравшей стороны. Во-первых, люди на такой территории должны были подвергнуться и большим запретам. А во-вторых, судя по всему, эти континенты после Войны Богов по каким-то причинам стали победившей стороне мало интересны (то ли богов осталось заметно меньше, то ли им тут условия показались не очень подходящими). Проведя здесь тотальную зачистку, введя максимальные запреты и жесточайший самоподдерживающийся террор в виде системы жертвоприношений, боги-победители ограничились лишь потреблением его «продуктов» и лабораторными исследованиями (см. главу о жестоких экспериментах). Человеческая цивилизация и в Мезоамерике, и в Южной Америке была отброшена назад настолько сильно, что уже не вызывала у богов-победителей какой-либо тревоги…

* * *

Любое знание (равно как и навык в чем-либо) сохраняется и закрепляется только тогда, когда есть некий определенный и достаточно сильный стимул для этого. А то, что не имеет такого стимула, неизбежно теряется и забывается. И тем более это происходит, когда появляется (или искусственно устанавливается и поддерживается) прямо противоположный стимул – стимул к тому, чтобы забыть ранее известное знание. Максимум, что в этом случае остается – только отголоски по типу тех, что встречаются уже в составе легенд и преданий о цветах и количестве углов неба, о четырех измерениях пространства-времени, о продолжительности периода прецессии и тому подобное…

Так что вполне естественно, что «отлучение» людей от «знания богов» должно было привести к постепенной утере этих знаний. Это мы и наблюдаем в том довольно широко известном «странном» факте деградации «достижений» в некоторых отраслях знания. Факте, весьма «неудобном» для академической версии истории с доминирующей в ней теорией поступательного прогресса человечества.

Вместо постепенного накопления знаний мы имеем в целом ряде областей не только «взявшиеся неизвестно откуда в целостном виде», но и вовсе не развивающиеся, а постепенно деградирующие системы. Этот процесс отмечается практически во всех древних культурах в той части нашего знания о них, которым имеется фактическое подтверждение.

В Междуречье прослеживается упрощение применяемых на практике математических методов и снижение точности астрономических расчетов. В Древнем Египте живопись на основе «появившейся ниоткуда» в целостном виде системе приемов технического черчения хоть и сохраняется длительное время, но все-таки тоже в конце концов деградирует.

Календарь сапотеков и тольтеков, пришедших на смену майя, значительно проще и менее точен календаря их предшественников. Да и сам календарь – вместе с выдающимся астрономическим знанием, отраженным в Дрезденском кодексе, – еще задолго до майя скатывается с позиций астрономического знания до уровня астрологических примет. Поэтому в Мезоамерике даже возникла столь странная для нас традиция, в соответствии с которой название дня по календарю (которое стали считать определяющим судьбу человека) индейцы присваивали рождающимся в этот день детям…

Это – реальные факты. А все выводы и заключения историков о якобы «постепенном накоплении знаний на протяжении многих поколений людей» до сих пор не имеют ни одного (!) «овеществленного» подтверждения и являются, по сути, лишь теоретическими домыслами.

Заметим попутно, что процесс деградации охватывает именно те сферы «человеческих» (точнее сказать все-таки «нечеловеческих») знаний, которые не имеют прямого отношения к «бытовой» стороне существования в роли слуг богов…

* * *

Любопытно, что признаки вовсе не развития, а именно деградации прослеживаются даже там, где ее раньше и не замечали – в сфере письменности.

Например, долгое время считалось, что индейцы Южной Америки письменности вообще не знали, а для хранения и передачи информации использовали лишь кипу – узелковое «письмо», в котором информация фиксировалась с помощью не только количества и расположения узелков, но и посредством разного цвета нитей. И нередко можно встретить восхищение исследователей тем, насколько сложную информацию индейцы передавали с помощью такой системы.

Рис. 233. Кипу в музее города Ика (Перу)

Рис. 233. Кипу в музее города Ика (Перу)

Однако в последнее время накоплено уже так много данных, что даже историки (хоть пока и далеко не все) заговорили о том, что письменность тут все-таки была, но по странным обстоятельствам была утеряна. Вместо нее и появилось узелковое письмо.

Но возможности кипу гораздо более ограничены, чем у письменности. Налицо явная деградация знаний, пусть и носящая разовый, скачкообразный характер. И очень многое указывает на то, что далеко не последнюю роль здесь сыграли вовсе не объективные обстоятельства, а сугубо субъективные факторы.

«…правитель Any Капак основал в Куско «университет». Когда он правил, писали буквами и знаками на пергамене и на листьях деревьев. Однако прошло несколько лет, рассказывает хронист, и другой правитель уничтожил письменность, запретил календарь. Сделал он это потому, что в стране вспыхнула какая-то эпидемия. Правитель обратился к оракулу, и тот посоветовал запретить по всей стране письменность. Так как эпидемия, мол, связана с письменами. «Пусть никто их не употребляет и не восстанавливает, ибо их употребление причинит большой вред…» И тогда правитель «приказал законом под страхом смерти, чтобы никто не имел дела с пергаменами и листьями некоторых деревьев, на которых писали, и чтобы никоим образом не употребляли букв. И так как впоследствии один ученый амаута изобрел знаки, его сожгли живым. И таким образом с этого времени они употребляли шнуры и кипу»…» (Р.Рубинштейн).

«Действительно ли эпидемия вызвала запрет письменности? В других хрониках имеется намек на какую-то борьбу между двумя группами жрецов. Если это так, то, к сожалению, победили самые реакционные. Точных сведений у нас нет. Известно только, что незадолго до испанского завоевания жрецы инков наложили запрет и на искусство. Даже храмы начали возводить из голых камней, на которых не было никаких украшений, посуду изготовляли самой простой формы, исчезли украшения, праздничная одежда. Только храм Солнца и сказочный сад около него с удивительными деревьями, цветами, травой, сделанными из золота и серебра, и покои правителя свидетельствовали о бывшем высоком уровне искусства» (там же).

Однако тут Рубинштейн, мягко говоря, немного ошибается. Пусть и не совсем точные, но сведения у нас есть. И дают их те же легенды и предания, которые указывают как на то, что переход к кипу произошел вовсе не перед самым испанским завоеванием, а значительно раньше, так и на связь этого перехода с Войной Богов.

Согласно хроникам Монтесиноса, утеря письменности индейцами происходит вскоре после божественного огня с небес, который разом уничтожил всех местных «гигантов» (то есть богов – см. ранее). Причем, реальные факты указывают на то, что эта «утеря» в действительности больше напоминает целенаправленное уничтожение все письменных источников. Следы такого уничтожения остались, например, в Тиауанако на перекрытии ворот, лежащем среди настолько сильно разбросанных блоков, что археологи даже не могут из них собрать что-то целостное.

Рис. 234. Перекрытие ворот со следами преднамеренного уничтожения надписи (Тиауанако)

Рис. 234. Перекрытие ворот со следами преднамеренного уничтожения надписи (Тиауанако)

Если же мы учтем, что обычно жрецы действовали «по воле богов» (а боги были вполне реальны и осязаемы), и что желание победителей стереть всю память о побежденных вполне понятно и естественно, то за «утерей» индейцами письменности, по всей логике, должны были стоять послевоенные действия богов «второй волны». 

Так что вполне возможно, что пока боги-победители были заняты демонтажем и вывозкой трофейного оборудования из разрушенных в ходе военных действий сооружений, люди – по указанию богов – уничтожали все письменные упоминания о тех, кто эту войну проиграл. И судя по всему, эти указания были исполнены очень тщательно…

* * *

В Мезоамерике дело обстояло несколько иначе. То ли индейцы оказались менее исполнительными, то ли требования богов были менее жесткими и категоричными – сейчас это, конечно, установить сложно. Но как бы то ни было, кое-что от письменности все-таки осталось.

Однако присмотримся повнимательней к тому, что именно осталось. И для этого зададимся совсем простым вопросом: а что, собственно, подразумевается под «текстами» и «письменными источниками», когда заходит речь о мезоамериканской письменности?..

Мало-мальски пристальный взгляд выявляет немаловажную деталь. Подавляющее большинство текстов представляют из себя довольно краткие записи, нанесенные преимущественно либо на сосуды, либо на каменные стелы и стены сооружений, и нередко сопровождаемые поясняющими рисунками. При этом очень часто весомую часть из общего количества элементов такого «текстового сообщения» представляют символы, которые относятся к обозначению календарной даты того или иного события.

Является ли это текстом?.. С точки зрения лингвистов – несомненно, да. А если взглянуть с точки зрения «обывательской», «житейской»?.. В этом случае выясняется, что на самом деле «полновесными» текстами их назвать можно только с большой натяжкой, или несколько «преувеличивая реальность».

Дело в том, что письменность – это не просто набор символов, выстраиваемых по определенным правилам. Это – прежде всего инструмент коммуникации, инструмент передачи информации!..

Сколько бит (то есть единиц) информации можно передать подобным текстом, если не учитывать поясняющие рисунки?.. Очень и очень мало. Что реально и подтверждается переводами этих текстов.

Возьмем для примера, отрывок из книги В.Гуляева «Второе открытие цивилизации майя», который посвящен соперничеству между городами Копан и Киригуа. Этот отрывок примечателен сразу по двум причинам. Во-первых, он довольно типичен по тематике и содержанию для Мезоамерики. А во-вторых, он представляет перевод (в причесанном виде) сразу целой группы текстов, довольно большой по общему объему.

«…в середине позднеклассического периода, правитель Киригуа «Двуногое небо» поднял мятеж против метрополии, а затем пленил и принес в жертву богам правителя Копана, известного по иероглифическим текстам как «VIII Кролик». «Двуногое небо» увековечил далее эту победу путем расширения размеров своего родного города Киригуа и с помощью установки посвятительных стел, где прославил свою воинскую доблесть. Тем не менее, несмотря на этот унизительный разгром «VIII Кролика», Копан как город и независимое государственное образование, по-видимому, не пострадал сколь-нибудь значительно и определенно не потерял свою независимость. Напротив, старая Копанская династия царей продолжала сидеть на троне, а преемник «VIII Кролика» сумел значительно расширить размеры одной пирамиды в Копане, построив знаменитую «Иероглифическую лестницу». 80 ступеней этой лестницы содержат иероглифическую летопись с восхвалением всех предыдущих правителей Копана, включая несчастного разбитого в бою и принесенного в жертву «VIII Кролика»» (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).

Если убрать явные интерпретации событий и их обобщения, произведенные в ходе перевода текстов и их трактовки, в сухом остатке останется лишь совсем немногое – в надписях имеется лишь похвальба о том, что кто-то когда-то кого-то победил. И все!..

Что же получается?.. А получается, по сути, что мы имеем только нечто типа «штампа владения» – надписи, которая провозглашает установление власти очередного правителя над какой-то территорией. Почти как надпись на футбольном кубке с названием команды, которая этот кубок завоевала. И как на кубке, нет никаких подробностей. Нет описаний того, сколько врагов и как повержено, какими трудами и жертвами это далось, и сколько дней какими напитками после этого победители отмечали свою победу…

Информация сведена к самому жесткому минимуму. Строго говоря, функция коммуникативная, функция передачи информации, данными письменными текстами практически не исполняется.

Более того: приведенные тексты именно типичны – тема постоянна одна и та же!.. А где, например, переводы с описанием того, сколько полей и чем засажено?.. Где опись собранной дани с кого-то из побежденных или с собственных подданных?.. Где инструкции или отчеты по исполнению каких-то хозяйственных работ или, например, по строительству очередной пирамиды?.. И так далее и тому подобное…

Можете даже не искать – в доступной литературе ничего подобного нет. А скрывать же от общественности такие тексты для историков не имеет никакого смысла. Так что следует сделать вывод, что «бытовых» текстов просто нет вообще!..

* * *

Можно было бы попытаться все списать на то, что не так-то просто наносить надпись на твердый камень. Вдобавок, не так уж много текста может поместиться, скажем, на стеле.

Однако те же майя широко использовали оштукатуривание стен, а на мягкую, еще не застывшую штукатурку надпись наносить довольно легко. И индейцы это делали. Но несмотря на легкость работы и немалую площадь оштукатуренных стен, содержание текстов при этом так и оставалось по сути «штампом владения»…

Конечно, нельзя обойти вниманием тот факт, что индейцы Мезоамерики использовали и бумагу, которую изготавливали из кактусов, фикусов и других растений. Эту бумагу они использовали при написании не каких-либо кратких сообщений, а целых книг. Книг, которые, в отличие от привычного для нас вида, делались не в виде сброшюрованных страниц, а складывались гармошкой. Правда, оговоримся сразу: книги в том смысле этого слова, который нас интересует – то есть книги с текстами, а не только с рисунками – были только у майя. Более поздние племена тольтеков, сапотеков, миштеков, ацтеков и других народов имели в лучшем случае «книги» лишь с рисуночным «письмом», которые больше подошли бы под название «комиксов без текста», а посему и примерами действительной письменности являться не могут…

Рис. 235. Кодекс майя (реплика)

Рис. 235. Кодекс майя (реплика)

Только вот и с книгами майя есть целый ряд проблем, внимание на которых исследователи мезоамериканской письменности предпочитают не заострять.

Проблема первая – крайне малое количество книг, дошедших до наших дней. На текущий момент книг майя сохранилось всего… четыре штуки!!!

Это – так называемые кодексы. Одна рукопись из 74 страниц хранится в Дрездене («Дрезденский кодекс»). Длина ее составляет 3,56 метра, размер страницы – 20,5х9 сантиметров. Из существующих кодексов майя этот считается самым древним и выделяется изысканностью линий. Другая рукопись, состоящая из фрагментов на 56 страницах, хранится в Мадриде («Мадридский кодекс»). Длина ее – 6 метров, с высотой страниц 13 сантиметров. Она тоже сложена складками, однако, у нее нет начала и конца. В еще худшем состоянии фрагмент рукописи на 24 страницах, находящийся в архивах парижской библиотеки («Парижский кодекс»). Он имеет длину 1,45 метра и высоту страниц 12 сантиметров, содержит текст из 1600 иероглифов и изображения божеств. Четвертая рукопись – так называемый «Кодекс Гролье» – сохранилась очень плохо и содержит лишь отрывочные тексты, в которых прослеживается сильное влияние тольтеко-миштекского стиля, о чем свидетельствует специфическая запись цифр и особенности утративших майянскую пластику изображений (некоторые специалисты даже оспаривают подлинность этого документа).

И это – все! Больше нет абсолютно ничего!..

При этом в современных описаниях культуры майя из книги в книгу путешествует утверждение о том, что индейцы обладали якобы огромной библиотекой, в которой излагались обширные знания, накопленные этой цивилизацией. Причем с использованием именно таких терминов – «огромная», «обширные»…

Ну и где эта библиотека в таком случае?!.

Пытаясь объяснить столь малое количество сохранившихся кодексов некоторые исследователи пытаются ссылаться на недолговечность бумаги, на которой они были записаны. Однако достаточно очевидно, что данное объяснение выглядит весьма слабым, ведь сохранились же вплоть до наших дней, скажем, берестяные грамоты Древней Руси (при том же заявленном возрасте) и древнеегипетские записи на папирусе (возраст которых существенно больше возраста кодексов майя, по мнению историков). Да и не только бумага использовалась индейцами, но и тот же самый пергамент (например, из оленьей кожи), который при бережном отношении сохраняется на протяжении весьма длительного времени…

Другое популярное объяснение – тотальное уничтожение индейских книг испанцами в запале их борьбы с идолопоклонничеством в период насаждения христианства в Новом Свете. Но и это – при более детальном анализе – оказывается всего лишь очередным «преувеличением» или «приукрашиванием», что достаточно легко увидеть на примере показательного «аутодафе», учиненного Диего де Ландой и попавшего во все хрестоматийные указания на «уничтожение индейской литературы».

Диего де Ланда на самом деле провел очень большую работу вовсе не по уничтожению, а как раз по сохранению культурного наследия индейцев Мезоамерики. Достаточно сказать, что именно ему мы обязаны как теми словарями, которыми в дальнейшем пользовались переводчики, так и тем, что до нас дошли важнейшие содержательные моменты индейской мифологии.

Другое дело, что де Ланда жил не в идеальном, а в реальном обществе, особенности которого приходилось учитывать и ему. Поэтому когда в начале 60-х годов XVI века участились случаи исполнения индейцами ритуальных практик, а главное – участились доносы о их проведении, Диего де Ланда, который к этому времени стал фактически главой Церкви на Юкатане, был вынужден реагировать и устроил масштабное расследование, главной целью которого был поиск людей, исповедующих язычество и сбор предметов культа. Это расследование прошло в 1562 году в небольшом городе Мани, расположенном в ста километрах к северо-востоку от столицы Юкатана Мериды. И по результатам процесса 12 июля было проведено то самое аутодафе, которое и попало в хрестоматии.

До сих пор все звучало достаточно зловеще. Но посмотрим на цифры, которые называют очевидцы.

По свидетельству иезуита Доминго Родригеса, «миссионеры уничтожили 5000 различных идолов, 13 каменных алтарей, 22 маленьких камня с изображениями, 27 рукописей майя на оленьей коже и 197 сосудов с рисунками».

Итак, уничтожено всего двадцать семь рукописей!.. Не тысячи, не сотни, а всего двадцать семь!.. И это при «показательно-образцовом» аутодафе!..

Испанские завоеватели вели очень тщательный учет всего награбленного и  уничтоженного, и посылали в Испанию подробнейшие отчеты о своих свершениях. Однако ничего аналогичного этому показательно-образцовому аутодафе в этих отчетах нет!..

Тогда о какой такой «огромной» или «обширной» библиотеке майя может вообще идти речь?!. Подобные характеристики просто некорректны по отношению к тому, что насчитывало явно никак не более сотни-другой экземпляров к моменту прихода испанцев. Да и к тому же среди уничтоженных испанцами рукописей, наверняка, были не только книги майя, но и «комиксы без текста»…

Видимо чувствуя, что концы с концами не очень срастаются, некоторые историки в последнее время модифицировали версию тотального уничтожения книг майя – дескать, до испанцев этим же занимались ацтеки и миштеки будто бы по причине того, что в книгах не была «правильно» отражена роль их собственных племен и богов…

Но тут возникает вторая очень важная, на мой взгляд, проблема – проблема содержимого сохранившихся четырех кодексов. Парадоксально, но уцелело именно то, что (если бы историки были правы в своих утверждениях) должно было и ацтеками, и миштеками, и испанцами уничтожаться в самую первую очередь – ведь сохранившиеся кодексы представляют из себя инструкции для жрецов по проведению обрядов; описание жизни и деяний древних богов; календарь, который применялся жрецами для определения времени жертвоприношений; и астрономические таблицы, которые использовались для астрологических предсказаний!..

А где же хозяйственные отчеты и распоряжения, договора между правителями, описания количества податей, собранного урожая, радостные сообщения о рождении наследников и так далее и тому подобное?!. Ведь подобные записи явно не представляли никакой угрозы религии ацтеков и испанцев, и их не было никакого смысла уничтожать – не будут же индейцы поклоняться подобным текстам и проводить с ними культовых языческих обрядов…

Таких записей должно было быть не просто много, а очень много в столь мощной империи, как империя майя. Особенно при условии настолько развитой письменной системы, насколько это утверждают историки. Развитой, не с точки зрения структуры письменности, а с точки зрения общественной значимости и распространенности. И просто невозможно представить себе ситуацию, когда подобное огромное количество записей вдруг исчезает абсолютно бесследно.

Объяснение этому парадоксу может быть только одно – таких записей и книг вообще не было. И ацтекам, миштекам, и испанцам уничтожать было просто нечего. Нечего, кроме аналогов как раз тех самых четырех кодексов, которые и дожили до наших дней. И дожили именно такие кодексы благодаря только тому, что иной литературы просто не было!..

* * *

Однако получив на уровне банальной логики столь категоричный вывод, мы автоматически получаем целый ряд дополнительных вопросов. И в частности: каким образом в таком случае письменность майя вообще сохранялась на протяжении длительного времени?.. Ведь для сохранения как отдельным индивидом, так и обществом в целом какого-либо навыка требуется определенная заинтересованность индивида (или общества) в этом самом навыке. Говоря другими словами, должна быть достаточно сильная мотивация к сохранению этого навыка. Особенно если речь идет о навыке в написании и понимании не двух-трех десятков букв обычного алфавита, а как минимум, тысяч иероглифических знаков!..

Если мы учтем весьма ограниченную тематику письменных источников – всех, включая стелы, стены, сосуды и кодексы, – то придем к простому выводу: у индейцев не было абсолютно никаких «банально-житейских» потребностей в сохранении письменности, поскольку ничего связанного с обыденной жизнью отражения в текстах даже не находило. «Штамп владения» тут можно даже не брать в расчет, поскольку он слишком узок по применению и слишком ограничен по используемой в нем терминологии для стимулирования создания, развития и сохранения целой системы письменности.

И на самом деле стимул для сохранения письменности остается только один: передача от поколения к поколению неких знаний. Стимул, который является также одной из основных функций письменности как таковой. Собственно, это фактически и констатирует большинство авторов книг по истории Мезоамерики, указывая на то, что книги майя являлись по сути «квинтэссенцией знаний индейцев», сохранявших и передававших с помощью этих книг из поколения в поколение накопленное знание. Только знание-то это вовсе не индейцев, а богов!.. И более того: знание, в сохранении которого были заинтересованы не столько люди, сколько боги!.. Недаром сохранившиеся кодексы нередко даже прямо называют «жреческими требниками для определения времени жертвоприношений», а жертвы приносились именно «богам»…

Аналогично дело обстоит и с так называемой «первичной стандартной формулой», которую майя наносили на венчики сосудов и которая представляет собой «отрывки» из «Мезоамериканской Книги Мертвых». О том же, что «Книги Мертвых» были нацелены прежде всего на интересы и потребности богов, мы писали ранее.

И даже «штампы владения», которые правители майя наносили на каменные стелы и стены, были обращены вовсе не к подданным, а к «богам». Как довольно метко подметил Андрей Жуков, это было нечто типа воинского доклада о прибытии – «такой-то явился для исполнения обязанностей правителя»…

В целом: письменность в Мезоамерике сохранила только функцию передачи весьма узкого знания, в котором были заинтересованы прежде всего представители другой цивилизации, но утеряла другую свою важнейшую функцию – функцию коммуникации!..

И тут сразу же возникают параллели с мифом о Вавилонской башне, ведь – как указывалось ранее – для взаимопонимания разных народов, для обеспечения согласованности их действий важна именно коммуникативная функция письменности!..

Однако внимательный читатель тут может сказать: «Позвольте!.. Но ведь раньше шла речь о том, что наилучшим образом с коммуникативной функцией справляется пиктографическая письменность. У майя же письменность построена на фонетической основе, а следов развитого пиктографического письма в Мезоамерике до сих пор не найдено…»

Но во-первых, далеко не все, что обнаружено в Мезоамерике, ныне является доступным для широкого круга. В том числе и в области письменности.

Скажем, в книгах, где излагается точка зрения академической науки на историю Мезоамерики, вы вряд ли найдете какую-либо информацию о судьбе коллекции шотландского горного инженера Уильяма Невена, который проводил раскопки в долине Мехико в начале XX века. На глубине 9 метров от поверхности он обнаружил следы древней цивилизации с развитой архитектурой, ремеслами и даже письменностью. За время довольно продолжительных раскопок Невеном было собрано порядка 30 тысяч (!!!) артефактов, из которых более двух с половиной тысяч составляли таблички с неизвестной пиктографической письменностью. И вся эта коллекция после смерти Невена в 1937 году исчезла, по сути, в неизвестном направлении (что-то уехало в Нью-Йорк, что-то, по слухам, оказалось в каком-то частном собрании в Мехико, что-то осело в закромах мексиканских музеев). Причина банально проста – подобная цивилизация абсолютно не вписывалась в принятую историками картину прошлого Мезоамерики. И громадная коллекция просто была фактически ими похоронена (почти в буквальном смысле). Если и упоминается где-то сама коллекция, собранная Невеном, то лишь в так называемых неофициальных изданиях…

В ходе одной из поездок в Мексику нам довелось побеседовать с одним из местных археологов, который в течение почти двадцати лет пытался отыскать хоть какую-то информацию о коллекции Невена, но так и безуспешно. Максимум, что он получал в ответ на свои расспросы, – это совет лучше не затрагивать данную тему вообще…

Вот вам размах умалчивания! Тридцать тысяч артефактов!!! Даже в Национальном музее антропологии в Мехико на обозрение туристов ныне выставлено меньше экспонатов!..

И заметьте: среди находок Невена упоминаются таблички именно с пиктографической письменностью!..

Что она из себя представляла?.. Насколько была схожа с письменностью других регионов?.. Имела ли какое-то сходство со значками, которые использует иероглифическая письменность майя?.. Увы, об этом не известно абсолютно ничего.

Но как бы-то ни было, в Мезоамерике «переход» от пиктографической письменности к иероглифике майя (несмотря на утерю при этом одной из своих важнейших функций – функции коммуникации) все-таки состоялся. Состоялся так же, как и в других регионах мира…

А.Скляров

 



Добавить комментарий