Много ли наберется из нас в нашем разделенном мире, кто мог бы так же реально соотнести себя с этими, казалось бы, такими простыми словами гениального соотечественника? Не потому ли, выдержав паузу и приближаясь к уху собеседника, шептал: «Только ты никому не говори, а то мне будут завидовать, а зависть – мать всех грехов!»  Зная человеческие слабости, еще в молодости при случае мог и сыграть на них. Например, при оформлении бумаг для заграничной поездки  назвать «вице-губернатором» простого чиновника. Это был тот счастливый случай, когда генерал  Вишневский брал его с собой вначале для церковной службы в православной церкви в Венгрии, а потом и путешествий в Вену, Флоренцию, возможно, Рим, на Афон. Мог – юный и беззаботный – не брать платы за преподавание курса «христианского добронравия» в Харьковском коллегиуме, потому что работа сама по себе приносила ему радость, а брать деньги за радость грех, и вообще он научился обходиться в жизни без денег, питаясь раз в день молоком и куском хлеба поближе к ночи и отводя на сон не более 4-х часов…А еще ранее, в Петербурге, мог отказаться от доставшейся ему по огромному конкурсу должности придворного певчего, сулящей деньги и блестящее положение в обществе, не говоря уже о полном комплекте очень дорогих одежд из лучших заграничных сукон и льнов по лучшим заграничным модным образцам.

Потому что  – «Дух зовет!»? А что такое этот «Дух» – тут надо думать, и думать, и думать. И это – с невыигрышной, казалось бы, фамилией, если откровенно, похожей на  шуточный или даже вызывающий псевдоним! А что, если юный фантазер вдруг сказал себе однажды: «Вот назовусь хоть сковородой, а вы все равно будете любить и меня, и самоё мое имя за мои стихи, и песни, и поучения, и мое имя даже будет казаться вам прекрасным…» Невероятно, конечно же, но почему бы и нет? Не так ли в точности всё и случится, в конце-то концов? То есть, он, конечно, ничего не придумывал, фамилия была отцовская. И все-таки он всегда знал, что рано или поздно она будет звучать для нас так же, как «Платон» или «Пифагор»,  или «Вольтер», а тем более «Руссо»… О таких вещах начали ведь поговаривать еще чуть ли ни при его жизни, но почему? Как он этого добился? Одному из своих бесчисленных оппонентов Сковорода пишет: «Живем мы тогда, когда наш разум, ища правду, встретивши ее око, веселится ее вечным светом…» И еще – тому епископу, кто тащил его в монастырь: «Разве вы желаете, чтоб я увеличил собою число фарисеев? Ешьте с наслаждением, пейте сладко, одевайтесь роскошно – и монашествуйте себе на здоровье!»

Конечно, можно смотреть на Сковороду широко закрытыми глазами ложно-селянской хрестоматийности, и кто из нас тут не грешен, включая автора этих строк? Но открыть глаза на подробности, не упрощающие сложный «квантовый» образ гения, вам придется уже в первых залах музейного комплекса, расположенного в бывшей садово-парковой усадьбе господ Ковальских с ее историческим названием «Хутор Ивановка». Всегда желанный гость радушных хозяев – бездомный  странник, называвший себя «сыном покоя» – именно здесь на какое-то время чувствовал себя, как дома, среди милых интеллигентных людей и живописного окружения аллей и прудов. его гостеприимные пенаты. Что стоит за этой  встречей в истории – мирных усадебных дворян и вечного скитальца – провидение или счастливый случай? Что бы ни думал тут кто-то из нас, для самой этой встречи важным остается только то, что думал о ней сам Сковорода.

А в этой связи что бы он подумал о событиях 1923 г., когда «его»  исторический «Хутор Ивановка» будет «приписан» к соседнему селу, весь этот классово выдержанный в духе тогдашней большевистской конъюнктуры административный новодел получит название Сковородиновки, а будущий мемориальный музей станет как бы его «обочиной»? Удивился  не без сожаления? Не испытывал бы особых чувств, как и мы сейчас? Верить в последнее не получается! Какие слова могут стать ключевыми? История подсказывает только одно: «Хутор». Нужно ли что-то еще, но что? Мне нравится, что среди усадебных деревьев еще не отзвучала флейта Сковороды – особенно  у новых парковых скульптур или там,  у пруда, где он мог следить полет лелеки, выделяя этих птиц из всего пернатого царства, потому что они заботятся о родителях, а не только о птенцах, как все другие птицы. Мне нравится, что родник в Нижнем парке, где поэт ни свет, ни заря встречал летние рассветы, не мог не быть его мифологией, его личным Кастальским ключом творчества и вдохновения под оливами в жужжании мифологических пчел. Мне нравится, что по возвращению из  утренней прогулки в усадебный дом, он мог радоваться не только новым пришедшим к нему рифмам или мелодии, но и реальным подаркам из Петербурга: нотам, любимым и самым дорогим музыкальным инструментам, а также таким депешам, как «Высылаю Вам головку пармезана»…

Мне хочется, чтобы усадьба вернула себе свой исторический контекст, а не оставалась бы неуклюжим памятником большевистскому тех лет заигрыванию с украинской идеей – довольно ироничным в свете нынешней компании декоммунизации? Или – как?

Что ж, мысленно возвращаясь в залы музейного дома, а затем и к прогулке парком, вижу, что благословение, исходящее от ауры имени Сковороды, пружинило тогда и в самой манере ведения экскурсии, которой так непринужденно, как старых знакомых, одаривал  нас В. П. Манженков – далеко  не обыкновенный гид далеко не обыкновенного регионального музея. Но стоп! Оговорка! Новый национальный статус музея Сковороды притягивает к нему не только талантливых художников, не только историков, писателей, музыкантов, но и любителей исторического туризма – тут на счету уже не одна многокилометровая историческая «хода», а также вездесущих фотографов, исследователей со всего света и просто любопытствующей публики, вроде нашей сборной из Ахтырки. Хотя мы тут, конечно, не из общего ряда! Во-первых, наша поездка – идея  родного ахтырского музея имени Григория Сковороды. Точнее, лично директора Л. В. Мищенко, установившей особые «родственные» связи двух музеев разной весовой категории – районного и национального, что и привело нас к высоким ступеням старинного особняка. Это если во-вторых. В-третьих, кому в новинку культурный снобизм ахтырчан, вскормленный уникальной ахтырской историей?

Говорят, великий землянин был  в нашем городе, по крайней мере, три раза. Он присутствовал на освящении Николаевской церкви, на открытии первой школы на Слобожанщине; сад и келья  Свято-Троицкого монастыря над Ворсклой дарили ему не только уединение, но и дружбу с настоятелем монастыря  о. Бенедиктом. Впрочем,

не весь ли мир принадлежал ему уже тогда, когда он с полным правом мог сказать о себе: «Все мои вирши произрастают из великого письма»?

«В Индии и Китае, –  замечает наш гид  Манженков всё на тех же высоких ступенях музейного особняка, – Сковорода – на первом месте…Прежде чем войти в наш музей, индусы и китайцы становятся на колени…»  И добавляет: «Сковорода – один из блестящих толкователей Святого письма». Видимо, что-то реально целое это должно  означать и для нас. Но что?!

В свое последнее пребывание в полюбившейся ему усадьбе Ковалевских он напишет:«…весь мой кончится циркуль тут». Под вечер сам выроет себе могилу в выбранном месте под стоящим тут же дубом, а ночью во сне отойдет ко Господу в своей маленькой комнатке с окошком в сад. Его похоронят в вырытой им же могиле, потом, прошествии времени, прах перенесут на новое место, тоже под дубом, поближе к усадебному дому – там и находится сейчас мраморная плита со знаменитой эпитафией «о мире, который ловит человека». А на месте прежнего захоронения светятся в траве скромные цветики да, откуда ни возьмись, появляется вдруг среди них какой-нибудь свежий желудок с крышечкой, тем более удивительный, что оба внешне сухих  дуба – и  первый и второй – находятся в стадии глубокого анабиоза

А между тем, и музей, и вся усадьба с белоснежными на зеленой траве скульптурами фантазийных форм во многом живут уже грядущим в 2022 году трехсотлетием Григория Савича Сковороды. Весь ли циркуль великого человека, сберегшего свою великую простоту, кончается  с его земной кончиной?..

Светлана Вишневская

Москва-Ахтырка-Сковородиновка-Ахтырка



Добавить комментарий

 

 

Архів сайту по місяцям:

Архів сайту по рокам: