Леонид СердюковЭту повесть о жизни, прожитой мною и моими родными, я решил написать, когда помирала моя супруга и просила меня об этом. Мне очень тяжело сейчас, но я допишу. До сих пор не могу поверить, что нет со мной рядом моей дорогой и любимой Мани. Многие другие предлагали сойтись, но я отвечал: у меня есть супруга, и хоть лежит она в сырой земле, она меня ждет, пока я приду к ней. Я ей клятву давал.

Историю нашего рода рассказывала мама, Меланья Васильевна, своим детям: дочери Анастасии 1933 года рождения, сыновьям Леониду – мне, 1939 года рождения и Николаю 1943 года. И сама плакала, а мы помогали ей слезами нашими. Наш дедушка работал у помещика на заводе, а бабушка нянчила у того барина детей. Жили они в небольшой избушке-топтанке, которую сделали сами таким образом. По периметру вкапывали поглубже в землю столбы и один посредине. Эти столбы скрепляли с двух сторон обтесанными досками, где гвоздиками, а где и просто скрепляли чем придется. Затем месили глину с соломой, немного добавляли песка и трамбовали эту смесь между досок. Сначала одну стену, зетем вторую, третью, а четвертую только до половины, оставляли место для дверей и окон. Когда высыхало, накатывали из бревен крышу и утепляли. Окна и двери были без стекол, завешены тостыми тряпками. Пол мазали глиной с кизяками. В избушке делали печку, которую топили сухим камышом и соломой, собирали в лесу валежник. В этой избушке в 1906 году родилась моя мама.

Через несколько лет маминого отца, а нашего деда арестовали еще с десятью товарищами за распространение листовок с призывом свержения царя. Их судили и отправили в ссылку. Тогда эта область называлась Акмолинской, теперь Целиноградская, Казахстан. Бабушка с моей мамой поехала вместе с ним. Через год дедушка, не выдержав тяжелого климата и непосильного труда, умер. В 1930 году мама встретила моего отца. Он также, как и мама ,1906 года рождения, родом из Донецкой области. Они приехали домой и вселились в бабушкину избушку, где и родилась первая дочка. Но тут отца забрали в армию служить на Дальнем Востоке, после чего они переехали в Крым, где я и родился.

Как-то по радио объявили, что немцы подтягивают войска к границе Польши. По указанию партийной власти отца и еще нескольких коммунистов направили готовить сельхозтехнику к отправке в Сибирь. Трактора, сеялки, комбайны были разобраны и погружены на железнодорожные платформы. Вечером состав тронулся, доехали до Сиваша, когда сообщили, что немцы напали без объявления войны. И тут налетели фашистские бомбардировщики, начали бомбить эшелоны. Много людей было убито. Мой отец и еще несколько рабочих, сопровождавших с ним груз, целую неделю блуждали по полю, пока добрались до родных мест. Пришел в горком партии и попросился на фронт, но ему приказали оставаться и сотрудничать с партизанами. Когда немцы захватили Крым, вечером к нашему дому подъехали трое всадников. Мама их накормила и они рассказали отцу о том, какие задачи на него будут возложены. Один из партизан был в кубанке и говорил на украинском языке, как после оказалось, что это был Сидор Ковпак. От шоссейной дороги, за которой нужно было вести наблюдение, мы жили метров за 800. А совсем рядом от объекта были норы, в которых когда-то мы выращивали земляных кроликов. Разместиться в тех ходах-выходах можно было очень просто и никому со стороны ничего не заметно. Там и должен находиться наблюдательный пост. Партизаны дали отцу оружие, бинокль, тетради и карандаши, чтобы отмечать, сколько живой силы и фашистской техники пройдет к Севастополю и обратно. И пароль придумали, от партизанского связного: «Земляные кролики есть?» с ответом «Их давно нет». Наутро понаехали фашисты, выгнали нас из хаты в сарай, забрали одеяла и постели, сами пировали, и слышно было выкрики «Севастополь капут». А потом забрали маму на допрос и требовали выдать, где находится муж, а то расстреляют и ее, и детей. Мама ответила им, что и сама не знает, где муж, мол, как уехал с грузом, так больше ничего и не слышала. Больше нас не трогали.

Четко помню день 18 марта 1943 года, когда родился мой брат Николай. Фашисты уже отступили из села и к нам заехала военная машина, из которой вышел солдат и офицер со звездочкой на фуражке. Офицер набрал из колодца ведро воды, снял гимнастерку и спрашивает меня, пятилетнего, как зовут. Леня, ответил я. «Слей мне, Леня, воды на руки, я буду умываться», говорит. А я спрашиваю: «Дядя солдат, вы морду мыть будете?» «Нет, Леня, лицо, а морда у свиней». Мама собрала на стол, что было перекусить и я узнал, что офицера зовут дядя Толя. Набрался смелости и говорю ему: «Дядя Толя, дайте мне автомат. Я поеду с вами убивать фашистов». Он дает мне оружие, а я не могу его поднять. От обиды аж слезы из глаз брызнули, почему я так долго подрастаю. Тогда офицер поднял меня на руки, поцеловал в щеку и говорит: «Не плачь, Леня, слушайся маму и сестру, а когда подрастешь, пойдешь в армию, где дадут тебе оружие. Ты держи его крепко». Сели в машину и уехали. Фашистов погнали аж до Берлина, дождались Победы. В 1946 году наехали в Крым вербовщики, которые вербовали людей на шахты, обещали золотые горы. Каждый день шли эшелоны с рабочими. Ехали они, радовались, что будет работа, не знали, что ехали на погибель свою. Вербовщики обманывали людей, что там дают на семью по две комнаты, подъемные деньги, помощь всякую и на хлеб специальные карточки. Мы тоже поехали всей семьей и вскоре оказались в городе Бобрик Московской области на шахте. Дали нам небольшую комнату в коммунальной квартире еще с двумя семьями. Отец работал на шахте, а мама устроилась в столовую, где мыла полы и посуду. Мы с братом ходили по помойкам и собирали очистки от картошки, которые мама затем мыла и варила без соли и жира.

Давала маленький кусочек ржаного хлеба на день. От такой еды мы опухли и оказались в больнице. Я пишу эти строки и горько плачу. В те времена моим родителям было по 40 лет, сестре 13, мне 7, брату 4 года. Отец пошел на работу и не вернулся, всю смену придавило обвалившейся породой. Нескольких человек спасли, а отца расплющило в лепешку. Думал отец заработать денег, поднять нас, детей, чтоб хорошо одеты были и обуты, досыта накормлены. После похорон мама решила поехать к нашей бабушке в Акмолинскую область, где она так и осталась жить. Там тоже было очень холодно и голодно. Ходили мы в рваных ботиночках и залатанной одежде, руки обматывали тряпками, на голову повязывали платки. Мама из картошки делала драники. Была пшеница и перемалывать ее приходилось нам, детям, на самодельных жерновах. Это два круглых камня, оббитых вокруг жестью и поставленных один на другой. Сделано отверстие, через которое зерно засыпается, и придумано устройство, через которое просевается отдельно мука и отруби. Мама пекла хлеб сама. Она сначала из муки, напополам с мелкими отрубями, воды и дрожжей делала опару, потом в большой глиняной макитре месила тесто, ставила его в теплое место подходить и затем пекла в печи. Если надо быстрее, то пекла пышки на сковороде. Какой был хлебный аромат!

Л.Сердюков

Продолжение следует



Добавить комментарий